В конце улицы Футринка, на окраине города, валялась старая,
изъеденная молью чёрная шляпа. Под ней жил маленький гном — друг и приятель
огородных пугал. В округе все звали его Гном Гномыч. Говорят, ему было сто лет,
но это не возраст для гномов.
В былые времена старая шляпа красовалась на голове огородного пугала, пока её
не нашёл Гном Гномыч. Он прибрал её себе, приладил на неё всамделишный номер,
какие на домах бывают, и шляпа теперь стала ему настоящим домом.
Но увы! Однажды осенью, — кажется в конце октября, — налетел сильный,
порывистый ветер, подхватил шляпу, и Гном Гномыч остался без крыши над головой.
Горевать было некогда. И он отправился искать другое жилище.
Гномычу вскоре повезло: на соседней улице — там, где начинаются
поля, он нашёл болыиую-преболыиую тыкву, у которой прожорливые синицы уже
успели выклевать всю сердцевину.
— Прекрасно! — воскликнул Гном Гномыч. — Конечно, тыква не такая
тёплая, как шляпа, зато уж ветер её не унесёт.
Гномыч из коры дерева соорудил дверь, вырезал в стенке тыквы окошко и осколком
разбитой бутылки застеклил его. Печку слепил из глины, дымоход смастерил из
куска ржавой водопроводной трубы. И печка, если её хорошенько набить сухими
кукурузными початками, так и пышет жаром, отлично согревая дом.
«Я уже не жалею, что унесло ветром мою старую шляпу, — думал Гномыч, сидя возле
очага. — Этот дом-тыква теплее моего прежнего дома».
Беда заключалась лишь в том, что каждый, кто проходил мимо или
пролетал над домом, норовил попробовать его на вкус. Гному Гномычу часто
приходилось выбираться из тёплого угла, выходить на улицу и гнать прочь всяких
ворон, мышей и зайцев.
— Вы что? Неужели не видите, что в домике-тыкве живут? — кричал он и гневно
размахивал метлой из гусиных перьев. — Этот домик несъедобный!
После ужина, когда наступала темнота и Гном Гномыч зажигал
свечу, прохожие меньше беспокоили его: в окошках горел свет и дом-тыкву было
видно издалека.
Тут уж и слеповатый ворон увидит, что в домике-тыкве свет, значит, домик есть
нельзя. И Гномыч теперь спокойно мог посидеть, листая газету.
Однажды вечером, добравшись до сообщения о том, как житель села Соломка
Барнабаш Болха упал с велосипеда и получил ушибы, Гном Гномыч услышал, как за
стеной кто-то чавкает.
Кто это? Гном Гномыч даже представить себе не мог, кто это может
быть! Но, когда в стене тыквы образовалась небольшая дырка, он понял, что
кто-то принялся пожирать его дом. Есть свет в окошке, нет света в окошке —
этому неизвестному существу было всё равно. Гном Гномыч, схватив свою метлу,
выскочил на улицу.
И кого ж, вы думаете, он увидел? Пожирателем домика-тыквы был
крошечный поросёнок, который, стоя у двери, спокойно отгрызал кусок за куском
от домика-тыквы. Гному Гномычу не доводилось до этого встречать такого
тщедушного поросёночка. И он не медля ударил его метлой. Поросёночек откатился от
дома и громко завизжал:
— Ой-ой-ой!
— Я тебе покажу, как грызть чужие дома! — крикнул ему вдогонку Гном Гномыч и
погрозил метлой. — Ты что, хочешь уничтожить моё жилище?
Поросёнок жалобно захныкал:
— Мне очень есть хочется! Я не ел уже несколько часов.
— Но это не значит, что ты можешь пожирать мой дом! Я могу дать тебе кукурузные
лепёшки. Давай заходи в дом!
— Кукурузные лепёшки! Они такие вкусные. Мои любимые!
И через несколько минут уже весь тыквенный дом гудел от
поросячьего чавканья.
— Вот это мне очень нравится! — довольно похрюкивал поросёнок в перерывах между
укусами.
— Когда рот полный, не разговаривай! — сделал ему замечание Гном
Гномыч. — Запомни: «Когда я ем, я глух и нем». И не чавкай. Когда жуёшь, рот
держи закрытым. Понятно?
— Как же тогда кушать? Не получится, — пискнул поросенок удивлённо.
— Получится, — ответил Гном Гномыч. — Ты только попробуй!
Поросёнок попробовал несколько раз и удивился: да, на самом деле
можно жевать и закрыв рот. Пока он как следует освоил это, съел все кукурузные
лепёшки.
— Ох, и объелся же я! Вот-вот лопну! — хрюкнул поросёнок. — Меня
даже в сон потянуло.
Гном Гномыч почесал поросёнку головку.
— Придёшь домой, не забудь, что есть нужно всегда красиво! И держи рот на
замке!
Услышав эти слова, поросёнок снова заплакал.
— Что это с тобой?! — изумлённо вскричал Гном Гномыч. — Кто тебя
обидел?
— Никто, — жалобно ответил поросёнок. — Просто я вспомнил, что мне теперь
некуда идти.
— Как так? Значит, у тебя нет дома?
— Н-н-нет… — горевал поросёнок. — Хозяин меня прогнал. Сказал, что я маленький,
совсем не расту. Я весь сморщенный, худой, будто маленькая сушёная изюмка.
Видно, не выйдет из меня жирная, откормленная свинья.
Доброму Гному Гномычу жалко стало бедного поросёнка и он сказал:
— Знаешь что, Изюмка, ты оставайся у меня! Всё равно гном я одинокий. Сижу
скучаю, пока ветром случайно не занесёт сюда какую-нибудь старую порванную
газетёнку, чтобы почитать.
От неожиданной радости поросёнок даже лишился дара речи. Вытер
нос о штанину Гногмыча и растроганно захрюкал:
— Гномик, дорогой Гном Гномыч! Как хорошо, что я буду жить у тебя! Куда бы я
пошёл, что бы делал без тебя?
После этих радостных восклицаний они общими силами залепили
дырку, которую поросёнок Изюмка прогрыз в стене.
Конечно, он больше смотрел, а работал в основном только Гном Гномыч. Потом
Изюмка вовсе заснул, забравшись в тёплый подпечек.
